Анонимные алкоголики 728*90 - 2 

ГлавнаяПодборка стихов М.С. Немцева

Подборка стихов М.С. Немцева

10 июня 2009 -
 

 
Памяти экипажа АПРК «Курск»

Не тревожьте ее.
        На заиленном дне без движенья
Пусть лежит она,
        свой не закончив подводный поход.
И тяжелые волны морские
        литым отраженьем
Расправляют над ней
        заполярный седой небосвод.
Не тревожьте ее
        специальных команд водолазы,
Уберите от корпуса
        щупальца умных машин –
Там, в отсеках затопленных,
        за переборками сразу,
Уже год как главенствует тишь
        стометровых глубин.
Не тревожьте ее,
        ни вблизи, ни в далекой столице.
Опустите венки на незримом,
        на том рубеже…
Было время, когда вы могли
        ей помочь возвратиться.
…Но об этом не будем…
        И так тяжело на душе.

7 сентября 2001 года

***

Борису Орлову
«Я, конечно, вернусь…»
В.Высоцкий

Мне с младенческих лет
        приходили во снах корабли,
Не фрегаты и бриги –
        лоснящиеся субмарины.
Звезды в небе светили,
        а мы от дремотной земли
Уходили надолго, «балласт принимая»,
        в глубины.
Я, наверное, должен был рыбой
        явиться на свет,
Чешуей отливать,
        плавниками раздваивать воды;
И на дне различать
        затонувший когда-то предмет;
И смертельно страдать
        без моей океанской свободы.
Только стал я морским офицером.
        И Северный флот
После Адмиралтейских ворот
        закрутил надо мною
Не романтики ветер,
        а гул заполярных широт.
И я принял крещенье во льдах
        ледяною волною.
Сколько вахт и подвахт
        отстучал под водой сердца стук?!
Но запомнил я как первый раз
        торопливой походкой
По наклонному трапу шагнул
        в верхний рубочный люк,
Ощутив неразрывную связь
        со своею подлодкой.
Я, конечно, вернусь…

20 марта 2002 года

***

Г.Алексеевой

Спелое яблоко грянет в саду,
    С неба послышится глас муэдзина –
    Не отмечай день рожденья, Галина,
В этом, две тысяча первом году.

Видишь, над садом твоим минарет,
    А в отдаленье приход православный –
    Так повелось со времен стародавних,
В сторону, в тишь юбилей Сорок лет.

Сорок… «сорока»…магический срок…
    Грань между небылью – сороковины,
    Свыше отпущенных дней половина
И середина житейских дорог.

…Ляжет на стол краснобокий ранет,
    Запись молитвы на ленте сотрется,
    Что же нам делать теперь остается,
Если и речи о празднике нет?

Знаешь, пойдем в отдаленный приход,
    От минарета, от яблонь склоненных.
    Свечку поставим у светлой иконы,
Будем подолгу смотреть в небосвод.

Будем сегодня просить об одном,
    Чтобы хранил тебя, Галя, создатель,
    Распространяя лучи благодати
Над полумесяцем и над крестом.

25 августа 2001 года,
пос. «Энергетический»,
г.Алма-Ата.

***


И С Х О Д

(диптих)

I

В одиночку, сотнями плененных
    На полях войны,
Привезли их в город отдаленный
    Раненой страны.

Под прицелы взглядов ненавистных
    Безутешных вдов,
Не опасных, все равно фашистов,
    Все равно врагов.

Этих гансов, йоганнов и вилли
    Битый батальон
Под охраной строем выводили
    За границы зон.

И мостили гулкую брусчатку
    Мастерски они,
И валили лес в глухих распадках
    Посреди тайги.

Но была их главная работа
    В шахте, под землей:
Поминая своего «майн готта»,
    Шли они в забой.

За рудою проклятой свинцовой,
    За судьбой своей –
И звучал чужой гортанный говор
    В свете фонарей…

Шернер-лагерь – горестные годы
    Светлых перемен:
За колючкой мирной жизни всходы,
    Здесь – военный плен.

II

Вдалеке от расстрелянных мест,
Над оградами в линиях плавных,
Затерялся готический крест
Меж привычных крестов православных.

На высокий его монолит,
На его незнакомые знаки,
Только высохший лист залетит,
Только дождь упадет в полумраке.

Кабы знать наперед, что давно, -
Где-то в Эссене или в Берлине, -
Матерям было предрешено
Сыновей потерять на чужбине.

Что к исходу великой войны
За немыслимые злодеянья,
Станут тонны алтайской руды
Непосильной ценой наказанья…

Кабы знать, что над вязью оград,
Меж привычных крестов деревянных,
Будет крест устремлен на закат,
Одинокий, как перст, безымянный…

1996 – 2003 гг
Лениногорск - Риддер

***

Памяти Анатолия Акимова

Графика осени поздней –
Строгих офортов листы:
Ягод рябиновых гроздья,
Птиц черно-белых кресты.

Зазеленеет приметно
Сосен и елей убор,
И не увидишь к рассвету
Снегом завьюженный бор…

Музыка осени поздней –
Грустных мелодий альбом:
Тишью пронизанный воздух,
Капель дождя метроном.

Где-то послышатся звуки
Близких еще голосов,
И возвестит миг разлуки
Бой равнодушных часов…

Кто-то собрал воедино –
Кто, отгадать не берусь –
Осени поздней картины
И одиночества грусть.

22 мая 2004 года

* * *

Памяти сестры Валентины

Темна пихта, светла береза,
Красна рябина на яру.
Никто, скорбя, не вытрет слезы,
Когда умру.

Ночь перейдет за середину,
Луна качнется на ветру.
Легко и просто жизнь покину,
Когда умру.

На свете горя не убудет,
Не станет меньше поутру –
Спокойно сны досмотрят люди,
Когда умру.

И только ты, моя отрада,
Простишь - Бог даст - свою сестру,
И будешь жить с потухшим взглядом,
Когда умру.

20 августа 2004 года

***

Помолчи, ветеран, - в тишине
Память сердца острее и строже.
Разговор о единственном дне
Потаенную боль растревожил.

Словно встали из братских могил,
Из-под звезд жестяных и фанерных,
Те, кто вместе с тобой торопил
Искупления час; кто был первым

В поредевших солдатских рядах,
К отступленью не сделав ни шагу,
Грудью лег на родных рубежах…
Вы исполнили с честью присягу.

Слез не прячь, боевой старшина,
Посреди откровенной беседы.
Все святей с каждым годом она,
Опаленная память Победы.

28 января 2005 года

***

«Суеверные бергалы часто толкуют,
будто в горах на старых выработках
можно встретить копающихся в ямах
людей из вымершего племени чудь – чудаков..»
Леонид Мартынов, «Какой-то змий»

Чу! Что за шум под сыпучим угором,
Что за пугающий звук?
Ветер летит ли таежным простором,
Звери ли рыщут вокруг?

Что там чернеет отметкою щедрой –
Бурей ли вырытый склеп,
Или разбитого молнией кедра
Замысловатый расщеп?

Чу! Что за дымка над скальной породой,
Запах удушливый, гарь –
То ли туман с грозовой непогодой,
То ли небесная хмарь?

Нет, то не ветер, не зверь, не расщепа
Замысловатый абрис:
И не туман из расселины слепо
Выплыл на скальный карниз.

То неподвластные времени люди
Сгорбились, скрючились тут.
То чудаки из неведомой чуди
Промысел древний ведут,

Нюхом звериным без устали ищут
Выходы с медной рудой,
Жгут по обохренным жилам кострища,
Плещут на руды водой.

Бивнем кабаньим вгрызаются в недра,
Нуклеус правят острей…
Это они у разбитого кедра
Новых пугают людей.

3 февраля 2001 года

***

Услышав голос муэдзина, возглашающего
время первой утренней молитвы,
спрашиваю у двухлетней Алины:
- Чей это голос?
- Это голос луны…
Из разговора.

Это голос луны прозвучал с высоты минарета,
Огласив правоверным предутренний первый намаз.
Ночь еще не прошла, не настал золотого рассвета
Осененный лучами с востока живительный час.

Это пела луна на протяжной возвышенной ноте,
Разбудив петухов полусонных, их сонных подруг:
- Правоверные, так ли, как требует небо, живете,
Сколько добрых свершений уместите в жизненный круг?

Сколько дней и ночей меж собою храните согласье,
По законам любви почитаете ль близких своих?
Поделились ли вы с неимущими пригоршней счастья,
А несчастным облегчили ль участь тяжелую их?

Ночь темна, но и день не далек, он уже осязаем –
Холодком потянуло с далеких светлеющих гор.
В тополях придорожных на время мечеть затихает.
Все не ясней и выше луны вопрошающий взор.

пос. «Энергетический»,
24 мая 2002 года, г.Алматы.

***

Мой Риддер, мой Лениногорск.

Автовокзал. Рассвет соловый,
Вторые сутки снегопад.
До Зимовья, до Бутаково
Мои автобусы стоят.

Завьюжил горные отроги,
Засыпал перевалы снег.
Твердит одно диспетчер строгий:
- В Лениногорск дороги нет!

Дороги нет! И не предвидит
Никто в делах моих чудес,
Как будто вновь поселок Риддер
В тайге заснеженной воскрес.

С его медвежьей глухоманью,
С его подземной теснотой…
Дороги нет и мне не станет
Теплей в столице областной.

И я по дому заскучаю,
О младшем сыне загрущу,
Куплю себе в буфете чаю,
Монетой мелкой заплачу.

Шагну к холодной, шаткой стойке,
Стаканом мутным обожгусь –
Ругнусь на годы перестройки,
На день сегодняшний ругнусь.

И, глядя как хмельной попутчик
Глотает рядом винный морс,
Чуть слышно для себя озвучу:
«Мой Риддер, мой Лениногорск!»

9 января 2001 года

***

По мотивам стихотворения
Геннадия Чепчугова «На город глядя»

О! Сколько в шахтах скрыто горя,
Сколь пролито бергальских слез!
Шесть кладбищ окружили город,
И часть из них пошла на снос.

А на снесенных зданья встали,
С фонтаном сквер и ресторан –
Асфальтом ровным закатали
Рубцы земных, могильных ран.

Я помню, был еще в детдоме
И там, где нынче сквер разбит,
Крестов поникших вид укромный
Кипучей стройки портил вид.

Однажды прем в кинотеатр
Оравой всей, как на парад,
А на погосте экскаватор
Изрыл могилы все подряд.

Мужик с веселой папироской
Поднимет ковш, а из ковша
И черепа летят и доски,
А ковш все роет не спеша…

Кощунства нет в отдельном плане,
При нем всем миром только плачь.
Не зря детдомовцы пинали
Беззубый череп, словно мяч.

Но что свершилось, то свершилось.
…Вот только хочется порой
Сходить, скорбя, - в сиротстве ж вырос –
К могиле матери родной.

Но нет ее. Есть сквер с фонтаном,
Есть ресторан с фонтаном вин…
Прости нас, если сможешь, мама,
Не ведаем мы что творим.

***

« Не определено ли человеку время
на земле, и дни его не то же ли что дни
наемника?»
Книга Иова. Глава 7

Возле этого дома всегда с замираньем иду,
За окошками машут вослед узловатые пальцы.
Тополя шелестят безутешно про чью-то беду,
Но глухи и бесстрастны под ними сидят постояльцы.

Я-то знаю, смотреть бесполезно подолгу туда,
За бетонный забор, за казенную ткань на гардинах,-
Где с лучами рассвета иные встают без труда,
А иные в кроватях годами лежат недвижимо.

У закрытого дома название строгое есть .
Я его повторю и себя успокою, наверно.
Только хочется в лицах блаженных и смирных прочесть
То, что нам недоступно, а в них проявилось безмерно.

Неподсудные люди, но тихо живут взаперти,
Обреченно уходят под крылья ночей бесконечных.
И толкают вперед костыли и коляски свои,
И подходят к воротам, и смотрят в глаза людям встречным…

Вот собрались они молчаливой, ранимой толпой,
Под листвой тополиной скрывая глубокие взоры.
Только мы вдоль забора своею извечной тропой
Мимо них пробегаем, проходим умышленно скоро.

А, быть может, с рожденья природой отмерены нам
В равных долях ума и безумства прозрачные меты:
С первой долей живем мы, не ведая счета годам,
Со второю – они у ворот нас встречают с рассвета

12 июня 1995 года

***

Он к нам давно присматривался, дед:
Мол, так и так, родные ребятишки,
Придите всей компанией чуть свет
И помогите завалить бычишку.

А мы ему – ни в шутку, ни всерьез –
Придем, и обязательно поможем.
Вот только грянет будущий мороз,
А ты точи острее, дед, свой ножик.

Он что ни день о мелкий оселок
Внушительный тесак вовсю елозил.
И тяжело вздыхал в ответ телок,
Не ведая о будущем морозе.

… Покрылось снегом сено во дворе,
Под сапогами захрустели льдины.
И вышел дед однажды на заре.
И вывел безответную скотину.

Ему-то что? Ему-то не впервой
На прожитом веку вершить закланье.
А мы, забыв сопливый юмор свой.
На острый нож смотрели с содроганьем…

Но все пошло по-дедовски, «ладком»:
Как змеи , меж копыт скользнули путы,
И рухнул бык, и выпуклым зрачком
Узрел свои последние минуты.

А дед – ему, ведь тоже скоро срок
И самому задуматься о смерти –
С каким-то упоеньем, поперек,
Перехватил гортань безгласной жертве.

Короткими толчками полилась
Клубами задымилась не морозе
Тягучая и липкая, как грязь,
Густая кровь и замерла в навозе.

***

Мы все еще давили тушу вниз,
От дрожи утихающей мутились.
И бросил дед: - Такая она, жисть!
На то они на свет и народились…

А после, за обеденным столом
Под свеженину водку разливая,
Мы согласились сердцем и умом,
Что прав наш дед, что жизнь –
Она такая!

16 июля 1998 года

***

Там, за рекою, за Пахрою,
Снега чисты. Простор широк.
Идем вечернею порою
Одной из множества дорог.

Сугробы стелятся покато
Меж островов сухой травы.
А слева – зарево заката,
А справа – зарево Москвы.

Но этот край небесный справа!
Но этот рукотворный свет!
Как будто кто-то небывало
Грядущий сумрак свел на нет.

Как будто солнце не лучится
За левым берегом Пахры,
А вновь со стороны столицы
Восходит в горние миры.

И небосвод в минуты эти
Так симметрично озарен,
Что кажется всего на свете
Во много раз красивей он.

Что, очарованы картиной
Таких невиданных красот,
Мы все их сводим воедино:
Восход – закат!
Закат – восход!

18 марта 1998 года

***

ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА
(фантазия)

На океанском дне, на глубине
Одной из величайших в мире впадин,
Где для людского глаза непрогляден
Ход жизни, предназначенный воде.

От тысячей существ наедине,
Как будто капля полночи во взгляде,
В тяжелом перламутровом окладе
Она лежит, невластная цене.

Никто ее покой не нарушит:
Ни гейзер, что фонтаном рядом грянет,
Ни грозным плавником могучий кит,
Ни донной рыбы легкое касанье.

Но черную жемчужину пленит
Простой ныряльщик, затаив дыханье.

27 марта 2006 года

***

«Великий русский поэт должен писать
или в степях, или под сенью Кремля…»
Из письма З.А.Волконской Пушкину,
Москва, 28 октября 1826 года

Нет, не права была княгиня,
Пером рисуя вензеля,
Поэта адресуя имя
В простор степей, под сень Кремля.

Ах! Если б видеть, хоть однажды,
Ей красоту Алтайских гор,
И отослать ему бумажный.
Свой с тонким вензелем восторг –

Он внял письму бы с интересом
И на Алтай направил жизнь.
И с приснопамятным Дантесом
Их судьбы не пересеклись.

И где Белухи лик извечный
Взошел бы Пушкина колосс.
И мир не знал бы Черной речки,
На Мойке безутешных слез.

14 марта 2006 года

***

Из Абая
(1891 год)

Современной поры молодежь,
Единенья в умах не найдешь –
Друг на друга вражду затая,
Прячет камни за пазухой сплошь.

Продает честь и совесть она,
Прекратить этот торг не вольна.
Не желает себя утруждать,
Лишь болтать языками сильна.

Мастера незавидной судьбы,
Что за жизнь – каждый день без борьбы?
А напьются, в угаре хмельном,
Как скотина в оглоблях арбы

Смех из глаз у них брызнуть готов,
Балагуров и весельчаков.
Поехидничать вздумает кто –
Грязь исходит от сказанных слов
.
Перевод с казахского языка
14 марта 2006 года

***

ИВАНОВСКИЙ БЕЛОК

Пронизан солнечным лучом,
Торжественно высок,
Блестит пасхальным куличом
Ивановский белок.

Глазурью белой снеговой
Слегка припорошен,
Летучей радужной листвой
Осыпан синий склон.

Еще не осень. Но кругом
Прозрачен тихий лес.
И над Ивановским белком
Пасхальных красок блеск.

1997 год

***

ВИКТОРУ

Отшумевших событий погодки,
Коммунальных квартир пацаны,
Мы росли под парадные сводки,
Под задорный напев целины.

Нам отцовской руки не хватало,
Но на пыльной траве пустырей
Мы обид не прощали бывало
За себя, за своих матерей.

Дрались крепко: и стенка на стенку,
И, по честной, один на один –
Красовались на лицах “оценки”
Воспитательных тех дисциплин.

Вечерами над нашим подъездом
“Передвижки” светился экран:
Делегаты партийного съезда
Семилетний итожили план;

Шел к Хрущеву с докладом Гагарин;
Звал Фидель за свободу вперед –
Под акацией, на тротуаре,
Мы смотрели истории ход…

Это мы на посту с автоматом
Охраняли Советский Союз,
Это мы без поддержки и блата
Поступали в намеченный ВУЗ.

Мы с занятий сбегали влюбленно,
Догоняли учебный процесс,
И под солнечный марш Мендельсона
Целовали счастливых невест.

…Жизнь сложилась. Пора юбилеев
Накатила шумливой волной,
Стали волосы наши белее,
Встали дети за нами стеной.

И теперь из своих кабинетов
Видеть нам с каждым годом грустней
Те места, где крутились сюжеты
Кинохроники прожитых дней

2 апреля 2006 года

***

Белое облако в небе колышется,
Будто смеется, но смеха не слышится.
.
Только звучит над землей в отдалении
Птахи рассветной, невидимой пение.

В поле ромашковом, желтое-белое,
Платье в веселый горошек одела ты.

Расхохочусь – все смешалось в единое:
Где полевые цветы? Где любимая?

Где та пичуга парит неприметная?
Только слышна ее песня рассветная…

Все это сон, это снится вчерашнее:
Белое облако, поле с ромашками.

Снишься и ты, что в минувшее канула,
Ярким виденьем нежданно воспрянула.

7 апреля 2006 года

***

МАТРЕНИН СОКОЛОК

В давние времена Соколок был укрыт дремучей тайгой.
Рядом дымилось туманами болото, а на западе, где сопка
круто обрывалась, природа уготовила пристанище для
диких зверей и беглых бергалов – пещеру. В ней-то по
преданию и спасалась от расправы горного начальства
бергальская дочь Матрена, которая нашла свою гибель,
бросившись с крутого обрыва. «Матренин Соколок», так
с тех пор зовут затерянный среди зеленого таежного моря
каменный островок.
(Из краеведческих записок С.Назарова, 1938 г.)

На Матренин Соколок
Я под вечер не ходок,-
Там в пещере, под горою,
Зверь невиданный залег.

Шерсть – дремучею тайгой,
Зубы - острою пилой,
Как поймает малолетов -
Горе матушке родной.

На Матренин Соколок
По ночам я не ходок –
Скрылись беглые бергалы
Там в пещере, и молчок.

Их найдет урядчик злой,
Отведет в глухой забой
И породой замурует,
Не пропев «За упокой».

На Матренин Соколок
Я и утром не ходок,
Там у самого обрыва
Виден девичий платок.

То Матрена, бровь дугой,
Плачет горькою слезой,
Просит Боженьку на небе:
- Забери меня с собой!…

На Матренин Соколок
Нынче множество дорог,
Нет давно уже пещеры
Где скрываться кто-то мог.

Но живет в молве людской
Имя девушки простой,
Воспарившей над обрывом,
Над бергальскою судьбой.

10 апреля 2006 года

Похожие статьи:

Бергальская кухняСупчик заячий по тархански

Бергальская кухняМясо в сметанном соусе по-кержацки

ЭкологияИнститут анализа и прогнозирования ВКО - за чистый город!

Бергальская кухняСальцо бергальское

ИменаКунаев Динмухамед Ахмедович (1912-1993гг.)

Рейтинг: 0 Голосов: 0 2424 просмотра

 

все алкоголики бросают пить... некоторые при жизни