Анонимные алкоголики 728*90 

ГлавнаяПутешествие по Алтайским горам и джунгарской Киргизской степи. Глава 4

Путешествие по Алтайским горам и джунгарской Киргизской степи. Глава 4

3 декабря 2009 -
 
Глава четвертая. ПОЕЗДКА ИЗ РИДДЕРСКА В УСТЬ-КАМЕНОГОРСК, В СЕЛО КРАСНОЯРСКОЕ И ВОЗВРАЩЕНИЕ В РИДДЕРСК
 
Изучив растительность на низких холмах и проталинах высоких гор в окрестностях Риддерска, а также установив границы ее произрастания, я решил совершить прогулку в южную местность близ Иртыша, пройти некоторое расстояние вниз по течению реки и посетить с. Красноярское, расположенное в степи. При этом я намеревался побывать в Усть-Каменогорске, чтобы купить там кое-какие вещи, очень нужные мне в предстоящей поездке в горы для торговли с калмыками. 6 мая я выехал из Риддерска и направился через Бутакову в д. Черемшанку. Уже в полдень я почувствовал себя неважно, а через несколько часов со мной случился приступ астмы - вероятно, вследствие чрезмерного напряжения во время экскурсии на Громотуху. Болезнь обострялась, и я был рад, что добрался до Черемшанки, откуда в этот день уже решил не ехать дальше, пока не пройдет боль в груди. Хотя ночь я провел беспокойно, но утром почувствовал себя несколько лучше и продолжал свои путь. Отсюда я двинулся к с Бобровскому, расположенному в 30 верстах от Черемшанки. Первая половина пути пролегала по диким лесистым горам, где произрастало очень много тополя лавролистного и осины, взбиравшихся вверх по крутому склону; здесь должна была проходить дорога, но оказались лишь вымытые водой канавы, и шестерка лошадей с большим трудом тащила легкую тележку, в которой были только я да мой слуга: остальные сопровождавшие меня сидели в другой телеге.
Вторую половину пути мы проделали по безлесной местности, но тоже гористой. Здесь в большом изобилии рос девясил высокий. Близ с. Бобровского видны лишь невысокие холмы, местность уже степная. Неподалеку от села я часто видел волчеягодник алтайский, который в то время еще не цвел. Крестьяне здесь такие же зажиточные и гостеприимные, как и в других селениях. Некоторые из крестьян имеют до 400 ульев. Каждый улей дает в среднем от полутора до двух пудов превосходного белого меда, очень ароматного, вкусного, за пуд которого платят приблизительно семь рублей ассигнациями. Местные жители очень жалуются, что медведи причиняют пчелам большой вред и поэтому приходится держать при них постоянный караул. Медведи, по рассказам, так сообразительны, что сначала поднимают улей, чтобы проверить, насколько он тяжел. Если легкий, ставят его обратно. Если все свидетельствует о богатом взятке, начинают катать улей по земле; часть пчел при этом погибает (или по крайней мере не может улететь), а остальных они отгоняют и затем съедают мед. В этот день я не мог проехать дальше, так как берег лошадей, утомленных на крутых горных дорогах, а также потому, что еще не совсем оправился после перенесенного приступа.
8 мая я направился из Бобровского в Согру - большое село, находящееся на расстоянии 17 верст. Путь туда лежит по волнистой степной местности, поросшеи кустами татарской жимолости и таволг - широколистной и звсробоелистнои; цвели пока лишь немногие растения. Но стебли прошлогодних трав свидетельствовали об их пышном росте.
Слева можно было видеть часть Ульбинских гор, отдельные вершины которых были еще покрыты снегом. На южной стороне видны были холмы, находившиеся за Иртышом, в Киргизских степях. Близ с. Согры протекает речка Моховка (Так именует ее Паллас, жители же села зовут ее Согрой.- Прим автора), сразу же за селом впадающая в Ульбу. В селе много улиц; оно опрятно и приветливо; жители его зажиточны, они приняли меня с большим радушием. Справа от села в западном направлении лежит несколько сланцевых холмов, круто обрывающихся к юго-востоку и образующих небольшие долины, почти совершенно открытые к югу. Перед ними расстилается болото, которое, по-видимому, затрудняет туда доступ, но если проехать немного за село, можно добраться туда без особых затруднений. Высота холмов не превышает 300 футов, но они богаты растительностью. В дали почти ровной степи тянется такой же ряд холмов.
Проехав семь верст от Согры, я двинулся дальше по степи Ульбы. По пути встретилось множество кречеток и одну моему егерю удалось застрелить. Около Ульбы, правый берег которой совершенно ровный, в изобилии росла хориспора сибирская, но еще больше ее я нашел на левом берегу Ульбы, где ею сплошь покрыты обширные площади. Ульбу мы переезжали на пароме, сооруженном заводской администрацией для того, чтобы обеспечить доставку руды с Зыряновского рудника. Противоположный (левый) берег Ульбы представлял собой совершенно крутые, нередко нависшие над водой сланцевые скалы. Во время переправы я заметил небольшой кустарник с красными цветами - резуху полукустарную новую, которая буйно росла в расщелинах скал и придавала своими цветами живописный вид темным сланцевым скалам. Вид крутой, недоступной скалистой стены лишал меня всякой надежды добраться до них, но я все же сумел это сделать, хотя и с немалым трудом. Это растение я встречал в другом месте. Отсюда всего две версты до Усть-Каменогорска. Скалистый берег Ульбы переходит постепенно в степь, образующую прибрежье Иртыша.
Я было направился к крепости, которую можно узнать по насыпанному кругом земляному валу, однако возле нее меня не пропустили через шлагбаум. После того, как мои бумаги были доставлены коменданту, меня направили в город, где я мог-де обратиться по своим делам к полицмейстеру. Городок, находящийся в нескольких сотнях шагов от крепости, невелик и состоит в основном из невзрачных деревянных домишек, хотя некоторые дома просторны и содержатся в чистоте. Это поселение стало окружным городом три года назад. Прежде оно состояло из небольшого числа маленьких избушек, обитатели которых поселились вблизи крепости, вероятно, по той причине, что под защитой ее они чувствовали себя в большей безопасности, так как отношения с киргизами левобережья Иртыша еще не были так нормализованы, как в настоящее время. Жители города состоят главным образом из казаков и нескольких купцов; последние живут здесь очень зажиточно.
За неимением гостиницы мне пришлось с помощью полиции устраиваться на квартиру. Меня направили к одному богатому купцу. Сначала это не понравилось моему хозяину, однако он скоро стал любезным и приветливым, и я нашел у него отличный прием и такое угощенье, которое меня действительно поразило. Скоро, даже помимо моего желания, в отведенной мне комнате был сервирован стол, разнообразие и обилие которого шли гораздо дальше моих потребностей. Не было недостатка даже в различных сортах хороших вин; на столе стоял богатый серебряный прибор: соусники, поднос и тому подобное, что свидетельствовало о благосостоянии хозяина дома. Во все время моего пребывания в Усть-Каменогорске гостеприимство хозяина оставалось неизменным. Впоследствии мне стала известна причина того, почему он сначала так неохотно принял меня к себе на квартиру. Оказывается, накануне моего приезда у него внезапно заболела жена, и он боялся, что мое присутствие в доме может причинить большое беспокойство. Но так как я старался избавить его от этого, то он относился ко мне с большой любезностью все время, пока я у него находился.
Полицмейстер, который посетил меня сразу же после моего прибытия, очень любезно предложил свои услуги, обещая исполнить все мои просьбы; он обещал также организовать дело таким образом, чтобы я на следующий же день смог переправиться через Иртыш, и выразил желание выставить на разных расстояниях казачьи посты и разбить палатки, если я укажу ему направление и пожелаю сообщить, как далеко я намерен заехать в степь. Но так как я в соответствии со своими планами не собирался здесь долго задерживаться и хотел лишь сравнить растительность на обоих берегах Иртыша, его совет направиться в глубь Киргизских степей я отклонил и решил ограничиться лишь небольшой экскурсией на расстояние нескольких верст. На следующее утро меня навестил комендант, который также предложил мне свои услуги.
Ширина Иртыша достигает здесь четверти версты, он имеет быстрое течение, так как от Бухтарминска и почти до самого Усть-Каменогорска сжат с обеих сторон скалами. Он вытекает из гор и образует множество равнинных островов. Весной он настолько разливается, что затопляет даже часть города. В этом году также затопило много домов.
На стремительном Иртыше, как и на других местных реках, имеющих быстрое течение, происходят следующие явления: лед зимой образуется не над водой, а на дне реки, откуда он впоследствии высвобождается и всплывает на поверхность. Когда льдин много, в крепчающие морозы они громоздятся одна на другую, смерзаются и образуют огромные торосы.
Получив известие о том, что лошади, нужные для моей экскурсии за Иртыш, уже здесь, я в сопровождении нескольких моих людей направился к переправе. Через реку мы плыли в длинных, очень узких лодках, сделанных из выдолбленного ствола тополя. Они настолько узки, что полному человеку трудно поместиться: сидеть приходится на дне; управляли лодкой двое казаков, вооруженных плохими веслами. Сначала при взгляде на широкую бурную реку испытываешь нечто вроде страха, но переправа всегда происходит на таких лодках, и, как мне говорили, несчастных случаев при этом не бывает. В свою лодку я взял слугу, остальные люди перебрались на других лодках, а казаки, сопровождавшие меня, разделись донага и переплыли реку на лошадях.
Переплыв на южный берег, я направился к ближайшим холмам, находящимся в семи верстах от Усть-Каменогорска и лежащим неподалеку от Иртыша, которыи здесь круто поворачивает. Холмы достигают приблизительно 400 футов высоты. На пути я несколько раз встречался с киргизами; некоторые из них служат пастухами и пасут стада крупного рогатого скота или лошадей. Между прочим, я видел табун лошадей, принадлежавший ташкентским купцам, в котором казаки насчитали около 500 голов. Пастухи этого табуна ехали на быках Киргизы, которые живут в юртах близ Усть-Каменогорска, при встрече с нами были смелыми и приветливыми, особенно если по их просьбе я давал им нюхательного табаку. Но один из киргизов, вероятно, живущий в глубокой степи и менее других привыкший видеть иностранцев, заметив нас издали, сильно испугался. Отплыв с северного берега Иртыша и уже перебравшись через реку, он, заметив нас, снова бросился в воду и поехал назад по тому же берегу вместе с киргизом, сопровождавшим его.
В степи нам встречались также пасшиеся двугорбые верблюды, которые теперь, когда они совершенно лишились своей шерсти, выглядели очень хилыми. Киргизская степь здесь, насколько я мог охватить ее как невооруженным глазом, так и в подзорную трубу, далеко не ровная, и на ней один за другим высятся ряды холмов. Я видел три таких ряда, которые тянулись параллельно с востока на запад. Первый ряд был не очень удален, второй тоже заметен невооруженным глазом, но третий различим лишь в подзорную трубу.
Холмы почти безлесные, но кажутся заросшими травой и частично мелким кустарником Сразу же за Усть-Каменогорском, выше него, в Иртыш впадает маленькая речка, которая течет из степей в северном направлении и, как мне говорили, не имеет названия. Берега речки - как и самого Иртыша, и островов на нем - заросли талом.
Ознакомившись с растительностью, я нашел незначительную разницу между этой частью Киргизской степи и степной местностью северного берега реки. Но растения, по-видимому, развиваются здесь более быстро.
Впрочем, я охотно углубился бы в Киргизскую степь, и, как сказано выше, власти предлагали мне свои услуги в этом деле, однако такая поездка отняла бы у меня много времени, которое я должен был употребить для другой цели, и к тому же более детальное исследование Киргизской степи было и без того поручено одному из моих спутников - г-ну д-ру Мейеру. Кстати, я должен заметить, что и все низшие чиновники, к которым мне приходилось обращаться в связи с путешествием, согласно с предписаниями высшего начальства, с приветливой готовностью оказывали мне всяческую помощь, какую бы я ни просил.
Вечером того же дня я вернулся обратно за Иртыш. Сразу же по возвращении мой хозяин пригласил меня на чашку чая, у него, кроме коменданта, собрались все принадлежавшие, по всей вероятности, к beau monde Усть-Каменогорска. Комендант крепости, в чине полковника,- французский эмигрант времен революции 1790 г. и проживает здесь уже более 30 лет, издалека наблюдая за изменчивой судьбой своей родины.
На следующий день я побывал на пристани, у которой как раз стояло 12 рудовозных судов. Она находится приблизительно в двух верстах от Усть-Каменогорска, к востоку от него, у подножия горы, которая тянется отсюда по северному берегу Иртыша до Бухтарминска. Здесь причаливают суда, которые привозят руду, добытую в Зыряновском руднике, дальше эта руда перевозится на телегах в Змеиногорск или на другие металлургические заводы. Таких судов - 14, каждое из них поднимает 2000 пудов и даже 6oлee, курсируют они между Бухтарминском и Усть-Каменогорском (приблизительно на расстоянии 150 верст водою) и делают за год девять перегонов туда и обратно. Вниз по течению суда плывут 14-24 часа, вверх, куда их приходится тащить на буксире, они прибывают через 8-10 дней. Построены они в Шульбинске, где есть большой бор, смыкающийся с барнаульским бором и протянувшийся мимо Локтевского завода до Иртыша. На пристани живет надсмотрщик; он принимает и отправляет руду и наблюдает на складами, где хранятся запасы провианта и других припасов, нужных Зыряновскому руднику, которые забирают суда, возвращающиеся обратно. Горы, у подножия которых находится эта пристань, поднимаются над равниной, где расположен Усть-Каменогорск, на высоту 650 футов. Но их абсолютная высота достигает 1882 фута над уровнем моря. С запада и с севера склоны гор поднимаются довольно полого, к югу же они круто обрываются.
Я обратил внимание, что хотя эти горы поднимались на высоту 650 футов над степью, на их вершинах росло большинство растений, характерных для равнины. Иксилирион татарский - настоящее степное растение - встречался до самой вершины; на южных склонах он попадался редко и, наоборот, в степи и на северных склонах - очень часто. Астрагал узкоплодный, напротив, был только на самых высоких вершинах, а ранее упомянутый астрагал имел границей середину южных склонов, где сильно припекало солнце и камни были настолько раскалены, что я не мог удержать их в руках. На северных склонах в поперечных долинах цвело особенно много дерезы и колючего шиповника. С одной из вершин этих гор я смотрел через подзорную трубу на Киргизскую степь и вдали увидел еще горы, на вершинах которых все еще лежал снег.
На холмах я случайно обнаружил замечательное явление - эхо, напоминающее то, которое известно близ Симонетты в Милане. Произнесенное слово отчетливо и громко звучит с противоположных холмов, распространяясь с одного холма на другой, причем так часто, что я не смог сосчитать число повторений, особенно потому, что эхо произнесенного слова и отзвук эха доносятся с разных сторон одновременно и с различной силой тона. Этот холм называется Пригонная сопка. Такое наименование носят многие холмы в разных местах. На мой вопрос о значении этого названия мне ответили, что туда сгоняется скот со всей окрестности. У здешнего врача, у которого я побывал вечером, я увидел экземпляр степного пиона в полном цветении, который, по его словам, растет в 20 верстах отсюда. Однако в дикорастущем состоянии я это растение здесь не встречал.
11 мая рано утром я выехал из Усть-Каменогорска, намереваясь проехать вниз по Иртышу до с. Красноярского, которое находится на расстоянии 40 верст от Усть-Каменогорска. Мне хотелось побывать в тех местах, так как, по словам Палласа, там очень богатая флора. Путь туда вел по степи, которую, однако, ни в коем случае нельзя назвать равнинной в полном смысле слова. Близ о. Ульбы равнина становится покатой, а дальше тянутся связанные между собой сланцевые горы, из которых отдельные достигают 500 футов высоты, и целый горный хребет, пролегающий c северо-северо-востока на юго-юго-запад. Иртыш делает здесь множество поворотов, образует массу островов, течение его медленное. С этой стороны в реку вливается ряд маленьких речушек, в основном безымянных, текущих в глубоких и узких руслах. Киргизская степь, раскинувшаяся по ту сторону реки, как я мог рассмотреть на расстоянии, точно такая же, как и степь на этой стороне.
Близ с Красноярского есть казачий форпост того же названия, около которого еще и теперь видны остатки бывшей крепости. Это военное сооружение уже не охраняется, и казаки оберегавшие когда-то границы, занимаются, как и местные крестьяне, земледелием, скотоводством, пчеловодством и рыбной ловлей, хотя про должают оставаться военнообязанны ми и изредка являются на службу.
Село Красноярское расположено на высоком берегу Иртыша, на раcстоянии нескольких сот шагов от берега. Его окружают горные цепи, не связанные друг с другом, а разделенные узкими долинами, горы расположены вокруг села таким образом, что оно кажется заключенным в амфитеатр. Я поднялся на самую высокую гору находящуюся в двух верстах от села, высота ее, согласно моему определению, равна 607 футам над уровнем села. Ночью прошла сильная гроза с бурей и проливным дождем, теперь же, днем, воздух был теплым, но небо было покрыто тучами и дул сильный ветер. И то и другое предвещало дождь, но его не было.
Сразу же за горами, расположенными близ Красноярского, с чьих вершин видны вздымающиеся в противолежащей Киргизской степи многочисленные горы и целые горные хребты, появился волчеягодник алтайский, которого было так много, что он образовал целые изгороди вдоль дороги. Этот красивый кустарник находился в самом цвету и был усеян цветами, распространявшими сильный аромат. К югу от горных цепей, которые окружают Красноярское, возвышаются еще одни горы, так что дорога вначале проходит между двумя горными цепями, затем постепенно поднимается и в 19 верстах от селения идет уже по высокому плоскогорью, которое превышает вершину горы близ Красноярского на 208 футов. Дальше местность снова становится волнистой и настолько поднимается, что в лощинах и на склонах лежащей в юго-западном направлении Секисовской горы, главная вершина которой была плотно окутана облаками, еще лежал снег. Неподалеку от Секисовки, расположенной у подножья упомянутой горы, мы перешли вброд небольшую горную речку того же названия, впадающую в Красноярку. Последняя протекает близ Красноярского и впадает в Иртыш. Как и все степные речки и ручьи здесь, обе речки имеют узкое, но глубокое русло.
Около двух часов пополудни я прибыл в д. Секисовку, лежащую на высоте 1674 футов над уровнем моря; находится она в 35 верстах от Красноярского. Однако расстояния и тут не измерены, и, как мне кажется, дистанция была наверняка больше указанной. После полудня я проехал еще девять верст до Быструхи, где и решил переночевать, ибо дорога из-за дождей стала очень скользкой и мне не советовали начинать 29-верстный переезд до Черемшанки, так как путь к этой станции пролегает через крутой горный склон.
13 мая я поехал по знакомой дороге от д. Быструхи через Черемшанку на Бутакову (42 версты). Но как изменился вид леса между Быструхой и Черемшанкой! Когда я первый раз проезжал этим лесом, на моем пути из Змеиногорска в Риддерск постоянно встречались прекрасные алтайские цветы в их полном великолепии. Теперь же цвели одуванчики и огоньки (тех и других было очень много), медунка мягкопушистая и один вид молочая, из кустарников - только широколистная таволга. Для этой высокогорной лесистой местности характерно такое явление: богатая весенняя флора на некоторое время резко беднеет, пока летом не появляется новая, еще более разнообразная растительность. Как компенсацию за исчезнувшее великолепие трав я нашел деревья с более пышной листвой и услышал в лесу кукушку и соловья.
После грозовых ливней и в последующие дни шли проливные дожди. Когда я прибыл в Черемшанку, вторую станцию от Риддерска, мне сказали, что Ульба, берегом которой нужно было ехать до Бутаковой, из-за сильных дождей вышла из берегов и затопила часть дороги, идущей по дамбе, вдоль отвесной скалы. Дорога эта чрезвычайно живописна. На севере вздымаются горы, склоны которых южнее подходят в самой реке в виде крутых утесов. Под утесами течет быстрая Ульба, и дорогой служит дамба, проложенная вдоль реки между скалами и рекой.
Когда я прежде проезжал это место, дамба находилась на высоте четырех футов над уровнем реки, и я не предполагал, что теперь так трудно, даже невозможно проехать этой дорогой, как меня уверяли. Сельский старшина настаивал на том, чтобы в мою телегу была впряжена еще шестерка лошадей, так как на тех лошадях, на которых я приехал из Риддерска, при таких обстоятельствах нельзя якобы полагаться; кроме того, к каждой паре лошадей надо, мол, приставить ловкого и хорошо знающего дорогу ямщика, а шестеро других людей, едущих по трое с каждой стороны телеги, должны держать телегу за привязанные к ней веревки, чтобы ее не перевернуло или не смыло водой. Я предоставил старшине возможность перетащить телегу через дамбу тем способом, каким ему угодно, а сам в сопровождении трех моих людей пошел пешком, намереваясь осмотреть горы, находящиеся севернее Ульбы, и отыскать их вершины. Самая заметная из этих вершин, по моему определению, поднимается на 704 фута над Черемшанкой.
Не желая возвращаться тем же путем, которым пришел, я решил поискать другой. Из предосторожности я отослал своего слугу с барометром обратно, чтобы он мог проехать на телеге более спокойной дорогой, а сам в сопровождении нескольких людей отправился дальше, намереваясь спуститься в ущелье, которое лежало прямо передо мной и обещало богатую добычу. Там шумно низвергался вздувшийся бурный поток, устремляясь в Ульбу. Спуск был весьма нелегок, так как при большой крутизне трудности увеличивали еще упавшие стволы деревьев, валявшиеся кругом в хаотическом беспорядке.
В сыром и тенистом ущелье я нашел исключительно пышную растительность: травы были выше человеческого роста, хотя цвели еще немногие. Густо переплелись ветви татарской жимолости, желтой акации, пихты, черемухи, различных таволг и других кустарников, крепко скрученные диким хмелем и вьющейся вербиной, сквозь которые почти невозможно было пробраться. Мне давно уже хотелось увидеть эти затененные сырые ущелья, ибо я много слышал о роскошной флоре таких мест. Однако чем больше подтверждений этому я находил, тем меньше был доволен тем, что растущая здесь растительность оказалась не столь разнообразной.
Наконец я дошел до подножья горы, откуда надеялся двигаться уже по дороге, но к своему величайшему изумлению увидел, что не только дорога была затоплена, но и вся окрестность превратилась в бушующую и пенящуюся водную поверхность, из которой выступали лишь деревья. В это время я заметил нашу телегу, которая двигалась по направлению к выступу, где мы стояли; когда мои люди подъехали близко к нему, я перебрался в телегу. Прибытие экипажа было вдвойне желательным, так как один из моих людей острым камнем поранил себе ногу. Мы благополучно проехали затопленной дамбой и к вечеру добрались до Бутаковой. Здесь, несмотря на сильный дождь, я нанял почтовых лошадей и к ночи с наивозможной быстротой доехал до Риддерска.

Похожие статьи:

--Корневой раздел--НАТО пригласило Казахстан установить мир в Афганистане

--Корневой раздел--Казахстан готов помочь России электроэнергией в связи с аварией на ГЭС

РиддерВ Казахстане совершил аварийную посадку частный самолет

--Корневой раздел--Назарбаев создал Службу внешней разведки Казахстана

--Корневой раздел--Назарбаев заявил о стабилизации экономики Казахстана

Рейтинг: 0 Голосов: 0 3642 просмотра

 

все алкоголики бросают пить... некоторые при жизни