Анонимные алкоголики 728*90 

ГлавнаяБергалы

Бергалы

22 октября 2009 -
 
I.
 
Перед каждым домом стоял шест. К шесту была прикреплена жестянка с нумером. Цифры были римские.
Когда из-за гор прилетал крепкий ветер, все жестянки пронзительно дребезжали. Хозяйки не спали по ночам, боялись, что ветром сорвет нумер, а ребятишки его потом куда-нибудь затащат. Утеря нумера каралась начальством.
Дома были некрашены, небелены и состояли из двух-трех этажей. Упрямо тянулись дома вверх. Кое-где прилажены балкончики. Этажи — скорее самостоятельные, выпирающие во все стороны надстройки. В пазах — овечья шерсть.
Ворота, иногда украшенные потемневшей грубой резьбой, чужому открывались нескоро. Люди жили в страхе. Винтовая, очень неудобная, лестница вела в этажи. Сквозь овечью брюшину, заменявшую стекло в овнах, свет сочился мутно-желтый, как домашнее пиво.
И был расчет на старшинство. В штольню опускались гуськом, семейной артелью. Отец шел позади, дольше видел солнце, пока оно не гасло в подземной тьме. И дома строили так — отцу отводили верхнее помещение поближе к солнцу и облакам. И лепили этаж на этаж, стараясь подняться над штольнями, батогами, крепостной судьбой. Лес был казенный, но выдавался безотказно, потому что его было много: рядом — тайга.
Бани во дворах топились почти постоянно: бергалы мыться любили, отпаривая часами подземную грязь. Вместо мыла употребляли щелок из березовой золы.
Веники — больше осиновые, чтобы на теле не было прыщей.
Цепных собак держать личным повелением воспретил управитель Салаирских рудников, берггауптман и кавалер Степан Иванович Хлопин. Собаки рабочих мешали надзирателям.
Один десяток домов отделялся от другого пустырем. На этих пустырях в полосатых будках обитали надсмотрщики — будари. Каждый бударь отвечал за порядок в своем десятке, явку бергалов  на работу, также учитывая наличие умерших, беглых и рожденных. Жили будари хмуро, ни с кем не якшались.
В конце десятого десятка, большею частью на пригородке, стояла большая, пестро раскрашенная будка с деревянными столбами в виде колонн. В ней жил сотник.
Встречались дома и одноэтажные, приземистые, и такие, где в окнах не было овечьей брюшины, а была синяя промасленная бумага. Кое-где окна были совсем дырявые, незащищенные ничем. Таких строений было немного и ютились они на концах сотен. Здесь жили «порочные», штрафованные, много раз бывавшие в бегах. Они болели после наказаний, хозяйство их разрушалось, но они думали только о том, как бы скорее заживить раны и снова убежать.
Переулков не полагалось. Только одна сплошная улица шла извилинами. Такбыло легче наблюдать за порядком. При каждой сотне домов находился и кабак с орлом на вывеске.
Хорошая аллея была в центре поселка. Дамы господ инженеров, получившие образование в столичных заведениях для благородных девиц, говорили, что вечный шум тополей заставляет их сердца биться сладостно и учащенно. Однако же никто не ходил в эту аллею гулять. Если поэтическая дама вздумала бы прогуляться и взгрустнуть в тени тополей над «Бедной Лизой» модного сочинителя Карамзина, то ее стали бы отговаривать, указав для такого занятия не менее прелестные окрестности Салаира. Народ, проходя мимо, пышной зеленью не прельщался, а плевал, отворачиваясь. Дело в том, что здесь был экзекуционный плац, в этой аллее били шпицрутеном провинившихся рабочих, сюда же доставляли гробы, похожие на те ящики, в которых возили руду.
Была и площадь. Церковь — пестрая луковица увенчана толстым крестом, похожим на кукиш. Горная контора — цвета солдатских шинелей приплюснутый квадрат с грубой колоннадой. На зеленом склоне горы — дома господ офицеров, а в стороне — весь в разноцветных стеклах, острых башенках, флюгерах, фестонах, раскрашенный и в воздухе танцующий дом управителя. Веранда обвивается вокруг дома белым шарфом. Много балконов и ажурных мостиков. Флигеля теснятся на заднем плане почтительной свитой. Подстриженный по столичному сад наполнен «беседками уединенного размышления», искусственными гротами с надписями «Пещера нимфы Эгерии», «Храм Фролы и Помоны». Неизбежный для дворянских парков пруд, над которым, собственно, должны склоняться плакучие ивы, но в Сибири ивы не растут и поэтому над прудом склонились две довольно тощих сосенки.
Был, кроме этого, бергамт — обширный сарай, где распределяли бергалов по штольням. В башне бергамта висел колокол, сзывающий на работу. Медь его позеленела от времени. Караульный солдат горного батальона в башне опирался на длинное кремневое ружье. Ему разрешалось курить трубку. Солдатский мундир был такого цвета, как зеленая медь.
Скрипели телеги. Рудовозчики из окрестных деревень подвозили сюда добытую в штольнях руду. Штейгера в треуголках с помпонами махали тростями. Мужики, ухая и кряхтя, взваливали на весы пятипудовые гири. Гремели цепи. В каждое звено годовалый ребенок мог просунуть голову.
Проходя мимо всех этих присутственных зданий, народ снимал шашки. Две пушки, точно тупорылые жирные свиньи, лежали у ворот бергамта. Третья пушка — длиннее и тоньше — смотрела на площадь у горной конторы. Бергалы прозвали ее чугунной кишкой.
 
Страницы: 1 2 3 > >>
Рейтинг: 0 Голосов: 0 17178 просмотров

 

все алкоголики бросают пить... некоторые при жизни